Warning: mysql_query() expects parameter 2 to be resource, null given in /home/users/d/doshinkan/domains/afganistana.net/admin/modules/global.php on line 36
Сёмиков А.

Алма-ата Тревога Марш Север Хара После Речеван Медрота 1980 год Замкомбриг Тора-Бора Уроды
  



 

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ

 

Когда началась бригадная операция, мы ещё не знали, что идём в район гор Тара-Бора. Мы вообще редко когда знали куда идем. Сначала шел слух, что, мол, скоро снова операция. Затем все батальоны собирали в расположении бригады. Проводили смотры л/с. И наконец, объявляли, что черед день – начинаем.
В тот раз ставили много боевых задач, но первая, которая была поставлена перед нами, – захватить госпиталь душманов в районе уезда Сурхруд, упирающийся своими границами в город Джелалабад была наиважнейшей.
Операция началась 1 сентября 1980 года. Жара стояла такая, что возникающие в голове мысли мгновенно плавились как сталь в мартенах. За день до этого мы возвратились в бригаду с трассы Джелалабад – Кабул, которую охраняли от бандитских налетов. В мой взвод наконец дали третью БМП, вместо тяжелораненой, медленно умирающей в рембате. Доведя их количество до штатного расписания.
Не спалось. Опустившаяся с гор прохлада, ласкала тело. Далекие звезды освещали путь воспоминаниями о доме. Иногда черное небо грусти пронзали яркие трассеры метеоритов, заставляя думать о предстоящем бое. Со слов офицеров я уже знал, что от поведения в бою командира зависело отношение подчиненных. Я уже пережил свой первый бой, но это было с солдатами автороты, со своими надо начинать всё заново.  
Мои бойцы воюют уже восемь месяцев, их не проведёшь. Если струсишь – с этим клеймом будешь жить вечно. Но что это за жизнь? И тогда доверия не будет. Как и уважения. Будет иначе – авторитет обеспечен, и тогда подчинённых не нужно будет заставлять себя уважать. От этих мыслей и не спалось. Смогу ли я выдержать испытание предстоящим боем?
Утром мы сели на машины и рота в составе батальонной колонны двинулась в уезд Сурхруд. На марше, проходящем по сухому руслу реки, над нами барожировали вертолёты МИ-24, куда-то стреляла артиллерия, да далеко в горах Сушки бомбили непонятные объекты. Было ощущение большой войны. Я ещё тогда подумал: «Вторая мировая война тоже началась 1 сентября». А где-то далеко в Союзе дети шли в школу. Страна просыпалась с новыми рассветами.
 Уже позднее понял, что вся эта огневая мощь, которая была спущена с повода – с артиллерией, авиацией и вертолётами – ушла в никуда. И лишний раз предупредила духов, что мы идём.
Спустя несколько часов колонна прибыла в район спешивания. Построили боевой порядок роты. Двинулись в «зелёнку» по щиколотку погружаясь в дисперсный песок. Черные разводы пота покрыли серую от пыли полевую форму. Автомат оттягивал плечо. Стояла напряжённая тишина, ни в одном из домов не было жителей, птицы не летали. И показалось, что даже воздух замер в ожидании схватки. Продвигаясь от укрытия к укрытию, мы, наконец, вышли на рубеж атаки. Я оглянулся за спину – вся моя штурмовая группа ждала от меня приказа.
Вдруг ударила пулемётная очередь. На слух определяю – стрельба ведётся метров 700-800. Рота мгновенно залегла, упав в песок. Силой воли заставляю себя стоять. Мысль лихорадочно работает, рассматривая варианты моей смерти, одновременно анализируя окружающий мир – я на фоне строений и деревьев, в тени, дальность 700-800 метров, стрельба идет по роте, а не по отдельной цели, меня пулеметчик не увидит даже с 500 метров если замереть. Мабута сливается с окружающим фоном. Стоя не спеша начинаю менять в магазине обычные пули на трассирующие. В цепи слышу шепот: «Гляди, не ссыт». Некоторые смотрят в мою сторону. Раздаются ещё две очереди.
Командую:
- Первое отделение, прицел 8, в направлении моей трассы, по пол магазина одиночными и короткими, огонь.  
Даю очередь трассерами в направлении далекой цели. 
- Второе, третье – короткими перебежками на рубеж колодец дерево, - ВПЕРЁД!
Команды бойцы выполняют быстро и грамотно.Внутренняя радость проползает по мышцам. Всё! Испытание выдержал.
 
 А до этого целую неделю, пока взвод стоял в охранении на дороге, у меня шла война с моим родным личным составом. Каждый день по два – четыре часа занимался с ними боевой подготовкой. Господи, как же они меня вначале ненавидели! Перебежки, переползания, стрельба, перебежки, переползания, стрельба и опять перебежки, переползания, стрельба.
- Командир, мы уже восемь месяцев воюем, зачем нам это?
А я им:
- Семьдесят процентов живучести солдата – передвижение на поле боя, тридцать – стрельба. Доводите свои действия до автоматизма. 200 метров бегом – поставить три маленьких баночки из-под сока, 200 метров назад, 100 метров – перебежками, 50 – переползание и стрельба – три банки сбил – 5, две – 4, одна – 3
Самое трудное заставить подчинённых выполнять приказы беспрекословно. На второй день мне это удалось, а на третий уже командовали сержанты, а далее шло закрепление навыков.
 
Но вернёмся опять на войну. Смотрю, как они делают перебежки – сказка, не более четырёх секунд в зоне огня. Пулемёт больше не стреляет. А мы тем временем двигаемся вперёд. Прошли пару километров. Судорожно оглядываясь по сторонам. Остановились у большой крепости – дома. У них там каждый дом крепость, четырёхугольник из высоких стен: одна, две или четыре башни. Ко мне подошёл боец, сосущий через трубочку глюкозу из полиэтиленового пакета.
- Где ты это взял? -спросил я его.
- Товарищ лейтенант, там их целый мешок, - он пальцем указал на вход в тот самый дом.
- Принесите его ко мне. 
Выставив возле крепости и внутри боевое охранение, мы начали осмотр местности. Было найдено ещё два мешка медикаментов. Вокруг крепости валялось около пятидесяти деревянных кроватей, на которые вначале мы не обратили внимания. Тот самый? Связался по рации с ротным и доложил об обнаружении госпиталя.
У многих людей может сложиться понятие о госпитале как о палаточном городке, стоящем ровными рядами с большой палаткой, являющейся операционной. Здесь было всё по-другому. Данная крепость являлась госпиталем, где в помещениях проводились операции, а койки, стоящие в тени больших деревьев, являлись местом нахождения раненых и больных.
Подошёл командир роты старший лейтенант Кикимбаев Байгали Кисаевич, похвалил меня за выполнение боевой задачи и приказал еще раз тщательно обыскать все помещения. Бойцы, кто не был задействован в охранении, приступили к осмотру. Через некоторое время мне притащили три мешка с боеприпасами. Боеприпасы были китайского, чешского, египетского и финского производства, в основном патроны к автомату Калашникова. Меня тогда очень удивило, что даже финны поставляют боеприпасы в Афганистан. На мой вопрос, что делать, поступила команда – собрать все койки в крепость и поджечь.
Спустя мгновение огромный шлейф дыма расползся по Сурхруду. Затрещали в пламени деревянные койки, сухие двери, и огонь стал медленно уничтожать внутренности госпиталя. 
Когда огонь разгорелся, меня вызвали к начальнику политотдела бригады майору Корсаку, который действовал с нашим батальоном. Оставив за себя старшего сержанта Абдыбекова, я пошёл к начальнику политотдела, который уже ждал меня, нервно сжимая кулаки. Чуть в стороне курили пара солдат из политотдела, задача которых состояла в охране начальника в бою. Доложив о прибытии, увидел рядом с ним особиста батальона (в Афганистане в каждом батальоне был свой отдельный особист). Выслушав мой доклад, майор Корсак спросил:
- Ты поджёг?
- Так точно, - ответил я. 
Тогда он резко высказался в мой адрес, утверждая, что я очень неправ, поджигая данное здание, что, мол, такими действиями я подрываю дружбу между народами Афганистана и СССР. Вдруг, прервал монолог замполита, раздался мощный взрыв, разнёсший половину крепости, взметнув к небесам её расколотые стены. Обернувшись, я увидел, как попадали в песок мои бойцы, закрывая голову руками. Снова взглянул в глаза политработника, заметив в его зрачках отблески бушующего за моей спиной пламени.
Вдруг тот, переглянувшись с особистом, посмотрел на меня еще раз, совершенно иначе, и неожиданно, словно в его душе прорвалось то, что действительно было важным, произнес:
- Правильно сделал, что поджёг, иди.
Так что взрыв данной крепости, где были спрятаны боеприпасы или взрывчатка, не обнаруженные во время поисков, спас меня от дисциплинарного взыскания.
 
Ещё пару дней мы вели боевые действия в Сурхруде, не встречая практически никакого сопротивления, затем стали выдвигаться в район Тара-Бора.
Выдвижение в район Тара-Бора не прошло без приключений. Дороги были минированы и начались систематические подрывы боевой техники в колонне. То под танком вырастет дерево взрыва, то мина разнесет в клочья трак БМП. Духи ставили очень интересные ловушки – обычно это был или мешок, или пластмассовая канистра с аммоналом, установленная посередине дороги, с вставленным электрическим взрывателем. Где замыкателем служила железная коробочка от насвая (похожа коробочка на нашу железную баночку от гуталина, только меньших размеров), с прокладкой из бумаги между железных составляющих. Её ставили в колею. Такой взрыватель позволял взрываться не под тралом, а на неопределенной машине в момент перетирания данной бумажки. Это могла быть первая, пятая, пятнадцатая или тридцатая машина в колонне.
Потеряв несколько машин, мы остановились. Сапёры, высланные вперёд для проверки дороги, двинулись вперед спустя пару минут, а мне была поставлена задача выдвинуться на гребень горы и, продвинувшись на 2-3 километра по вершине вперёд, прикрывать работу сапёров.
Когда прошли по гребню около полутора километров, то с радостью увидели приближающиеся вертолёты. Приятно ощущать воздушную поддержку при движении в горах. Мы помахали нашим вертолётчикам руками и двинулись далее по маршруту.
Вертушки, пройдя над нами, пошли в разворот. Чувствуя воздушную поддержку, мы спокойно шли по гребню, наблюдая за местностью. И вдруг я услышал стрельбу НУРСами (неуправляемые реактивные снаряды). Мы напряглись, куда они стреляют. И тут вокруг нас раздались всполохи сплошных разрывов. Огонь, пыль, кто присел, кто упал. Я схватил радиостанцию и стал орать:
- Гранит, я Ноль Третий, нас обстреливают свои же вертолёты, дайте команду, не стрелять, я Ноль Третий, приём!  
Тогда казалось, что мы все родились в рубашках. Ни одного раненого, ни одного убитого. Используемые против нас противотранспортные НУРСы были кумулятивные, это, пожалуй, нас спасло, так как они не дают осколков. Как потом выяснилось, по команде командира батальона авианаводчик вызвал вертолёты, чтобы произвести разведку по маршруту и прикрыть колонну. Получив доклад от вертолётов, что они видят отходящую группу душманов, получили команду уничтожить. К сожалению, этой «отходящей группой душманов» были мы.
 
После тех событий я сделал вывод – при себе надо всегда иметь оранжевые дымы для обозначения своих позиций при появлении вертолётов. А также ракеты синего и оранжевого дыма для указания цели. И второй вывод, радостный – и, одновременно печальный, который я сделал для себя – оказывается, НУРСы не убивают не только нас, но и душманов.
 
Где-то к 11 сентября мы вышли в предгорье гор Тара-Бора. Оставив технику, мы стали продвигаться к подножию гор. Слева от нас по гребню шла сводная рота ДШБ, справа - вторая рота, которой командовал исполняющий обязанности ротного Витя Гапонёнок, а внизу - мы, под командованием старшего лейтенанта Кикимбаева.
Медленно шли по афганским полям, тяжело отрывая ботинки от пропаханной почвы. Что такое афганские поля? Это маленькие клочки земли, прижатые друг к другу размерами по 40-50 метров в длину и ширину, иногда чуть больше. Напоминая лоскутное одеяло: одно поле засеяно кукурузой, другое пшеницей, третье вообще сжато, четвертое непонятной растительностью или опиумным маком. Разный цвет, разный размер и сверху они кажутся маленькими разноцветными квадратиками, настолько милыми, что накатывала слеза.
Упорно двигаемся к цели. Справа со стороны ДШБ орут, что с нашей стороны стреляют. Что за стрельба, непонятно. С одного поля выходишь из кукурузы, перебегаешь открытый участок, входишь в другое. В эфире продолжают орать, что с нашей стороны стреляют. Идём на звуки выстрелов. Со мной в ГПЗ (головная походная застава) слева двигается ЗНШ (заместитель начальника штаба) капитан Шацкий Юрий Савельевич. Выходим с ним из кукурузы и видим, что в пятидесяти метрах от нас два духа, прячась в стеблях кукурузы, ведут огонь по десантуре, которая передвигается по гребню.
- Идиоты, - думаю я.
А Юра командует:
- Твой правый.
Мгновенно вскидываю автомат и нажимаю курок. Очередь. Приклад отбивает плечо.  Дух валится вперёд, в заросли. Автомат клинит. Передёргиваю затвор – оказывается, впопыхах выпустил весь магазин, в одной очереди и даже не заметил. Пшик и тридцати патронов нет. Мгновенно меняю магазин и загоняю патрон в патронник держа автомат наизготовку, не спеша, из последних сил сдерживая себя, приближаюсь к поверженному противнику. Он лежит в неестественной позе, какой - то весь вывернутый, ноги в одну сторону туловище в другую сторону. Рядом винтовка Ли Энфилд – 7,71 мм.
 
Продолжаем путь к штабу батальона. Уже там узнаю, что во второй роте двое тяжелораненых от огня пулемёта ДШК. Батальон залёг в какой-то лощине. Офицеры, болтая между собой, решают расписать марьяж. Кто-то внимает пачку карт. На смерть всем плевать. Тем временем Комбат на связи с комбригом. Слышу, отвечает по рации: «Ружейно-пулемётный огонь, продвигаться не можем».
- О, Сэм? Откуда трофеи? – уж не помню, кто обратился ко мне.
Мы с Юрой захватили оружие убитых духов с собой. И бойцы и офицеры рассматривают первые трофеи в этой операции – винтовку и АКМ. Смотрю, в их глазах – уважуха. Отхожу в сторону, выхожу на позиции впереди, где залегли солдаты.
А там противник периодически ведёт огонь из ДШК, по звуку определяю – дальность где-то 800 метров. Даже если встать в полный рост, я буду как цель в виде пальца, а его мушка как кулак, прицелиться практически невозможно. Встаю во весь рост. Очередь из ДШК проходит в метрах 5-10 правее. Ухожу с линии огня. Перемещаюсь влево. Опять встаю в полный рост опять очередь, пули проходят левее в 5 метрах. Выхожу в третью точку – ещё левее. Встаю в полный рост. Стрельбы нет. Зажигаю огонь красного дыма – противник не стреляет... Значит, я у него в мёртвой зоне. Бегу к командиру батальона.
- Товарищ подполковник, разрешите взять свой и пулемётный взвод, обойти противника и уничтожить пулемёт.
Комбат спрашивает: - Сможешь?
Отвечаю: - Да.
Комбат: - Действуй.
Бегу к своим офицерам, докладываю, что комбат разрешил взять свой и пулемётный взвод, обойти стреляющий  ДШК и обеспечить продвижение батальона. Ко мне подбегают Витя Гапонёнок, Кондратенков Володя и Юра Шацкий. Наперебой начинают давать советы. Основной – если наткнёшься на сопротивление, лучше не лезь, отходи. Вообще был тронут их заботой. Собрал личный состав, объяснил задачу, особой радости в глазах не увидел. Все напряжены, но готовы к действию. 
Пятнадцать моих (три механика и один наводчик в бронегруппе) и четыре пулемётный взвод. Выходим в мёртвую зону ДШК. Даю команду пулемётному взводу занять позиции, быть в готовности прикрыть передвижение остальных. Даю команду: «Взвод, вперёд!». Проходим открытый участок, углубляемся в лес, который обрамляет горы. Высокогорные сосны не выше человеческого роста. Подходит пулемётный взвод. Двигаемся вверх, от рубежа к рубежу, взвод передвигается, пулеметный лежит в готовности прикрыть. Потом подтягиваем пулемётный к себе. Он занимает позицию – опять рывок вперёд. Так потихонечку ползем к вершине.
Любая гора – это не отвесный скат, а подъём вверх, чуть вниз и опять вверх и так далее. Таких рубежей получается много. Проходим спокойно. На последнем встречаем сопротивление духов. В основном бьют одиночными, засечь невозможно. Связываюсь с комбатом. Прошу поддержку вертушек Чтобы вертолёты сделали два боевых захода, а третий холостой и тогда под прикрытием пулемётного взвода пройти простреливаемый участок, войти в мёртвую зону, подняться и забросать РГД_5 гранатами без боязни, что они поразят нас, так как РГД-5 практически не убивает. Ну, если конечно не заталкивать её в рот и дергать чеку.
 Ставлю задачу пулемётному взводу и разъясняю задачу личному составу. Говорю пулемётчикам:
- Как только будет третий заход вертолёта, он будет холостой. Стрелять по кромке вершины, не давая высунуться душманам.
Затем своим:
- На третьем заходе вертолётов под прикрытием огня пулемётчиков делаем резкий бросок в мёртвую зону. Противник нас может поймать только на спуске с нашей позиции. Когда мы полезем вверх, к его вершине, ему надо будет высунуться, чтобы стрелять в нас. А пулемётчики этого сделать не дадут. Приготовить гранаты РГД-5.
Напоминаю личному составу ни в коем разе не бросать «эфки» (Ф-1): если начнёт скатываться, посечёт всех. При выходе на вершину бросить гранату, а после её разрыва переваливать через гребень. Солдаты напряжены, но верят в успех.
Жара неимоверная. Тяжело дышать. Непривычная высота давит на мозги, от чего голова тяжелая. Самый солнцепек. Лежим, скрываясь в тени камней.
Подходят вертолёты МИ - 8, авианаводчик даёт частоту вертушек, на которой они работают.
- Борт-64, Борт-62 (если мне не изменяет память), я Ноль Третий, приём».
- Я борт-62, приём.
Показываю свои позиции, даю команду зажечь сигнальные дымы на флангах. В эфире: «Вас вижу». Даю ракету синего дыма в направлении гребня.
- Борт-62, Борт-64, я Ноль третий, сделайте два боевых по гребню, третий холостой, пойду в атаку, я Ноль Третий, приём.
- Вас понял, Ноль Третий, при выходе с боевого прикройте нас, я Борт-64, приём.
- Понял вас, я Ноль Третий.
Даю команду солдатам, при выходе вертолётов с боевого захода стрелять по гребню короткими очередями по полмагазина. Вертушки заходят на гребень, дают залп, вначале один, потом второй. Разрывы на гребне. Выходят из боевого захода, мы начинаем бить по гребню из автоматов. Вертушки разворачиваются, идут на второй заход. Всё повторяется заново: удар вертолётов, затем наше прикрытие их выхода. Вертушки делают круг для третьего холостого захода. Даю команду:
- Третий взвод, приготовиться к броску. Пулемётному взводу приготовиться к открытию огня по гребню. Вертушки делают боевой заход.
Пулемётчикам даю команду: «Огонь». Пулемётчики начинают лупить по гребню, мы вскакиваем и бежим вниз.
Бежать тяжело, но надо. От скорости зависят наши жизни. Под ногами мелкий гравий расползается под ботинками, от чего бег становится рваным, как аккорды рок-энд-ролла. Стараемся ставить ступню полным следом, чтобы не подскользнутся. Дыхание становиться чуть хриплым. Не отрывая взора от гребня и молимся богу, чтоб не оставил нас один на один со смертью. 
Влетаем в мёртвую зону и начинаем взбираться на гребень. А вот сейчас по-настоящему становится тяжело, и все, что было до этого, напоминало оздоровительный бег. Неожиданно потяжелевший автомат мешает ползти вверх. Срывая ногти, ползем к облакам, среди которых видны вертушки.
Над нами проносится первая – мы продолжаем свой путь, пулемёты харкаются огнем. 
Затем уходит в боевой разворот вторая вертушка, под прикрытием огня пулемётов совершаем очередной рывок, задыхаясь от усталости и быстрого переутомления. Всё-таки высота выше 2000 метров. Хотя бросок вверх составил всего 100 метров, дыхание сбито, жуткое напряжение во всем теле, как рыбы глотаем воздух ртом, кричу:
- Гранатой – огонь!.
Сам бросаю гранату за гребень, бросает ещё кто-то, слышны разрывы. Делаем последний рывок 20 метров – мы на гребне. На наше счастье, за ним никого нет. У «духов» сдали нервы и они отошли. Всё это длилось всего несколько десятков секунд, а казалось – вечность. Душу переполняет радость – мы взяли эту высоту без потерь. Залегли, рассредоточились. Вижу радостные лица солдат. Мы сделали это!
 
Докладываю по рации:
- Гребень взят, пулемёт где-то внизу. Я Ноль Третий, приём.
Подтягивается пулемётный взвод. Указываю отделениям позиции, пулемётам их сектора, организую систему огня. Духи периодически постреливают одиночными, мы не отвечаем. Подтягивается первый и второй взвод, они ниже нас метров на 500. как рассказывал потом Юра Шацкий, наши пытались бросать гранаты туда, где был пулемёт, потом спустились – там тоже никого не было, только духи забрали затвор от пулемёта. В ущелье под нашим прикрытием стали втягиваться другие подразделения бригады. Кто там внизу, понять было трудно, мы их даже не видели. Позже по рассказам очевидцев в пещерах у подножия горы было обнаружено большое количество боеприпасов, мин. Были взяты образцы вооружения, погружены на вертолёты и отправлены в бригаду. Остальное было взорвано. Где-то внизу под горой вылез маленький чёрный грибок от взрыва в пещерах. Работа саперов. Может, для тех, кто был внизу, он был мощным грибом взрыва, а для нас, сидящих наверху, это было маленькое чёрное облачко. Потом все начали выходить из ущелья. Чуть позже дали команду отходить нашему батальону. Я получил команду прикрывать отход.
По рассказам Алика Мамеркулова я уже знал, самое трудное – это прикрывать. Алик – гений войны в горах. Его советы – это жизнь.
Если ранят одного солдата – значит сразу выбывают из боя шесть-восемь. Если духи вцепятся, то могут не выпустить и всех перебить. Основная задача на прикрытии – в самом начале завалить хотя бы одного духа. Тогда страх будет у них, а не у тебя. Ещё раньше, когда я представлял себе, как буду выполнять данную задачу, я разработал план, который сейчас решил осуществить. Приказываю сержанту Абдыбекову, чтобы личный состав выпустил по полмагазина в сторону противника и демонстративно начал отход на следующий рубеж. Со мной остаётся пулемётчик. Солдаты стреляют в противника очередями, встают и бегут вниз, на следующий рубеж, с которого они должны будут прикрыть мой отход с пулемётчиком. Мы остаёмся вдвоём.
Во многих фильмах, начиная с «Чапаева», где Анка-пулемётчица из пулемёта косит рядами врагов, получается всё очень просто. В жизни всё не так. Когда солдаты отошли, духи бросились к склону горы. Их было всего 6 человек. Они бежали, чтобы быстрей занять склон и в спину добить наших. Смотрю, у пулемётчика дрожат руки. Опасаясь, что он может начать стрелять раньше, приказываю ему убрать руки с пулемёта и не смотреть. Солдат сложил перед собой руки и положил голову на них. Его била дрожь. Рассматриваю в бинокль бегущих духов. Пытаюсь определить, кто из них главный. Выбираю одного, который наиболее активно машет автоматом. Начинаю целиться.
Когда я был в училище, я занимался военным троеборьем. Один из элементов этого вида военно-прикладного спорта – стрельба по ростовой с расстояния двухсот метров. Каждый год два раза в неделю у нас была тренировка по стрельбе. Навыки прицеливания и стрельбы были доведены до автоматизма. Двухпатронная очередь ложилась в цель, при стрельбе лёжа первая пуля в ноги, вторая в грудь.
Целюсь на уровне живота. Затаиваю дыхание. Пока нет уверенности в попадании. Делаю выдох, длинный, насколько возможно. Затем набираю воздух, опять припадаю к прикладу. Понимаю, что от этого выстрела зависит моя жизнь и жизнь моего пулемётчика. От волнения цель никак не ляжет на мушку. Это адреналин. Снова начинаю целиться. Стараюсь правильно совместить целик, мушку и цель. С третьего раза удалось. Цель уверенно легла на мушку. Медленный выдох. Плавно выбираю спуск. Короткая очередь в два патрона. Дух заваливается. Остальные моментально исчезли. Даю команду пулемётчику:
- Видишь духа?
- Да.
- Короткими, огонь!
Пулемётчик начинает лупить по лежащему духу. Смотрю в бинокль, пули входят в труп, вырывая куски плоти, попадают в камень, рикошетом вылетая наружу, разбрызгивая кровь. От каждой очереди пулемётчика труп вздрагивает, словно сквозь него пропустили ток. Выпустив коробку патронов, пулемётчик уже сделал более чем 100 выстрелов. Достаточно! Даю команду: «Беги!». Пулемётчик хватает пулемёт и бежит вниз к нашим.
Я тем временем короткими очередями в два патрона прощупываю предполагаемые места нахождения оставшихся в живых духов. Отстрелял магазин, чувствую, что надо отстрелять ещё один, чтобы выиграть время. Но тело само, не подчиняясь разуму, подымается – и я уже бегу вниз к своим. Страх сильнее меня. Внизу догоняю пулемётчика. Кричу: «Давай пулемёт!». Хватаю за ствол, он обжигает руку, перебрасываю его в левую руку, берусь за ручку переноски. Вместе бежим вниз, я тащу его за шиворот. Чтоб не отставал.
Вот и пройден спуск, начинается подъём на возвышенность, где лежат наши. Солдат устал и еле шевелит ногами. В левой руке держа пулемёт, а правой схватив солдата за шиворот, из всех сил тащу его вверх. Ору: «Быстрее, сука!». Вижу его глаза, полные ужаса, открытый рот, который глотает воздух, как рыба. Напрягая последние силы, вытаскиваю его на гребень. Ставлю пулемёт на землю и от изнеможения падаю на камни. 
Абдыбеков смотрит на меня вопросительным взглядом. Даю команду: «Со мной оставляешь троих, с остальными на следующий рубеж бегом марш, забери этого бойца». Указываю на пулеметчика. Солдаты бегут на следующий рубеж. К батальону спускаемся вниз, от рубежа к рубежу, духи не преследуют. Видимо, потеря лидера и его исковерканное пулемётными очередями тело на них оказало шоковое воздействие. Лишний раз понял, все боятся смерти. Только одни могут перебороть этот страх, а другие нет. Доложил комбату, что вышел, за мной людей нет. Пошёл в роту. Так для меня закончилась сентябрьская операция 1980 г. под Тара-Бора.
 
Выводы, которые я сделал для себя после боёв под Тара-Бора: шесть человек душманов сдерживали бригаду в течение суток. Целая бригада воевала с шестью полуобученными крестьянами. Интересно было бы почитать отчёты вышестоящих командиров о проведённой операции по захвату складов в Тара-Бора. В конце бы хотел напомнить, что Тара-Бора брал первый мотострелковый батальон (горный) под командованием временно исполняющего обязанности командира первого МСБ штатного командира танкового батальона подполковника Тымчук Валентина А.(фамилия со слов сослуживцев).
После этих боёв мне выдали горное снаряжение – штормовку, штаны на лямках и горные ботинки, что символизировало принятие как равного в славную когорту офицеров горного батальона. Шёл двадцать третий день моей войны.
 
P.;S.;Позже в армии одним росчерком пера были созданы горные батальоны. В каждом полку, в каждой бригаде приказом по армии третий батальон стал горным.
 
 
 


Нравится Друзья
 

Дата: 19.08.2017 г.
Время: 21 ч. 47 мин.

19 Августа 2017 г.
Пн   7142128
Вт18152229
Ср29162330
Чт310172431
Пт4111825   
Сб5121926   
Вс6132027   

на сайте
Гостей: 51
Пользователей: 0
Поисковых роботов: 1
Yandex;
Всего: 52

[AD] [AD] [AD]
[AD] Раскрутка сайта, контекстная реклама [AD] [AD]
Проверить тиц и PR free search engine website submission top optimization

                                                                                © 2007-2017 г. Все права принадлежат Котову Игорю Владимировичу и защищены Законом.