Warning: mysql_query() expects parameter 2 to be resource, null given in /home/users/d/doshinkan/domains/afganistana.net/admin/modules/global.php on line 36
Июнь 1980 года

Алма-ата Тревога Марш Север Хара После Речеван Медрота 1980 год Замкомбриг Тора-Бора Уроды
  



 

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ

 

                                                                             Июнь 1980.

Эпидемия страха, охватившая бригаду, продолжалась и после операции в Печдаринском ущелье. А тут еще жара под пятьдесят и даже более. Максимальная температура, которую нам всем пришлось пережить в 58 градусов выше нуля, пришлась на вспышку желтухи, мгновенно охватившую все подразделении советских войск стоявших в Джелалабаде.
Узнав, что больных отправляют в госпиталь в Ташкент на 45 суток, а после лечения предоставляют в отпуск на те же 45 дней, солдаты не брезговали ничем, чтобы подцепить сию опасную болезнь, ради нескольких месяцев отдыха вне войны. Ни о каком патриотизме речь не шла. Каждый хотел одного – выжить.
10 чеков – такса на стакан мочи, больного желтухой. Чтобы её выпить просто зажимаешь нос. И пьешь. Рассчитываешься на месте деньгами, и здоровьем всю оставшуюся жизнь. Ибо спустя пару дней начинают желтеть и твои глаза. Но страх был еще сильней. Страх быть убитым, покалеченным. Государство никогда не защищало инвалидов и ветеранов войн. Пример Великой Отечественной был перед глазами. Ветераны нужны только для больших праздников и юбилеев. Факт. И как итог – более половины бригады легло с гепатитом на койки в Ташкенте.
Многие избавлялись от страха промедолом. Дозу в вену, и всё, страха НЕТ! Или что покрепче. Но это "покрепче" было под запретом. Но находили. Курили и кололись. Ночью. Когда офицеры спят. Или срывали свой страх на молодых. Видя его в их глазах. От этого становилось легче. Хотя и не надолго.
Кто посмеет осуждать их? Кто бросит камень в их огород? Пожалуй, лишь те твари, которые даже не представляют, каково это в Афганистане быть солдатом. Терпеть постоянные унижения сослуживцев, командиров всех мастей. Вместе с эпидемиями, расцветала дедовщина. Молодых, только прибывших на пополнение, бойцов избивали те, кто прошел горнило войны. Его самую узкую часть. Порой беспощадно, в кровь, разрывая селезенки и отбивая почки. Ломая челюсти и калеча души.
Били те, на ком война уже поставили черную отметину, несмываемую ни мылом, ни наградными листами. Эти отличались таким извращенным насилием, что фильмы о фашистах казались детскими сказками. Жизнь молодого солдата не стоила НИЧЕГО.
В батарее один молоденький солдатик выстрелил себе в колено из автомата тогда, когда мы стояли на аэродроме. Еще один сбежал в Кабул в люльке самолета, но выпал при посадке на бетонку. Что с ним стало – не знаю. Для оборзевших старослужащих наказания практически не существовало. Кроме кулака. Офицеры били этих, те - тех. Круг замкнулся.
Не осуждаю и не стараюсь очернить всю нашу жизнь тогда, в Афганистане. У меня другая задача. Рассказать ПРАВДУ. Всю, какая она есть. Порой злую, до ненависти. Читая некоторые хвалебные операции, проводимые нашими в Афгане, так и хочеться спросить: - А ты там был?
От героизма советских солдат, дивизиями ложащимися на пулеметы, и замполитов, подрывающих себя гранатами в мозгах рождается презрительный смех. От продуманных операций и взятых городов, написанных писаками из штаба какого либо подразделения - к глотке подкатывает тошнота.
Тогда нами всеми правила жажда наживы, себялюбие, презрение к солдату.
Да... было тяжело, порой до невыносимости.
Но основной бичь были все-таки болезни.
В нашей батарее двое умерло от инфекционных заболеваний. Тиф и желтуха. И был период, когда большая часть бойцов находилась на излечении. В подразделениях оставалось по тридцать человек из восьмидесяти по штату. И как скажите воевать в таких условиях? Но воевали. Ходили по горам. На ногах с  прогнившими язвами. Пили тухлую воду. Мучаясь от болей в желудке. Голодные. Но одержимые выполнить любой приказ.
Помните эмблему кунг-фу? Круг, разделенный черным и белым полем, в котором xhysq и белый кружок. Так это эмблема Афганистана. Где черное - зло, а белое - добро. В каждом зле есть чуточка добра. И наоборот.
Напряжение после Хары было настолько чувствительным, что для снятия его требовалось такое количество кавы и водки, что впору открывать кабинет психолога и нарколога. Все, получившие смертельные дозы страха, пацаны были брошены на произвол судьбы. Ими не занимались. От них открещивались. И в первую очередь те, кто не понимал, каково это….
Быть на войне.
Мы все плыли в одной лодке. Но кто-то греб, и, как правило, к себе, кто-то валялся в трюме, или натирал до крови мозоли на руках, кто-то командовал на рубке, кто-то работал на камбузе. Да, мы все плыли в одной лодке, но это не значит, в одних условиях.   
Даже во время Великой Отечественной войны, когда жизнь солдата ничего не стоила, но даже тогда потрепанные подразделения ВЫВОДИЛИ с поля боя на месяц - другой. Чтобы отдохнули, подлечились. Да просто дыхнули мирной жизни. В Афгане этого не было. Ни у кого. 
Разбора по действиям подразделений НЕ БЫЛО. Контроля за наградными - НЕ БЫЛО. Никто не спрашивал, а как вам-то удалось выжить? 
Но ведь можно было сделать правильно:
- провести тчательный анализ проведенной операции,
- выявить действия всех командиров и солдат,
- оценить каждого....
НО НА ХРЕНА????
Лучше в тихаря написать боевое донесение, где расхвалить себя до уровня Маршала Жукова Г.К., или, на крайний случай, до Зои Космодемьянской. Мол, не убили фашистов, так сожгли их постройки. Все мы духов считали ВРАГАМИ, не понимая, что они - ПАРТИЗАНЫ, т.е. граждане, защищающие свою Родину.
А вот кем были мы все там? 
Уже в бригаде, недалеко от трибуны, под вязом, после какого-то построения вокруг меня собралось человек десять офицеров из 3 батальона и ДШБ. Спрашивали в основном о Харе, о тактике, применяемой духами, о действиях наших солдат и наших с Зэком. Уж и не помню, кто первый это сказал, но пришлось опровергнуть его слова, что, мол, Шорников подорвал себя на гранате.
- Не было времени себя подрывать. Они перли из поселка под прикрытием двух ДШК и сотен автоматов.  Даже скрыться было некуда. Открытое пространство.
Я замолчал, что-то вспоминая. Если честно, меня до сих пор трясет от тех воспоминаний. Но ладно...
- И что дальше? – окружившие меня офицеры внимательно слушали мой рассказ о Харе. Я тогда впервые говорил без прикрас, всё как было. Видел, многие играли желваками. Это были офицеры и прапорщики третьего батальона, десантно-штурмового, танкового, артиллерийского дивизиона. – А дальше, всех нас в упор стали расстреливать. Паника началась страшная. Негде спрятаться, все простреливалось духами. Рота кинулась в воду, но и там её доставали пули.
- А что делал ты?
- Меня зацепило в ногу, но легко. Я скрылся в строение, где уже был Зэк со своими. Между прочим, именно он остановил атаку духов.
- И каким образом?
- Установил АГС на бруствер и почти в упор стал поливать их. А они вот, рядом. Ну, как вы сейчас. Очень многие в черной форме. Работали грамотно, так как подцепили нас весьма в неудобном месте.
Пришлось выдержать несколько десятков атак. Они так работают. Пулемет мочит, а они под прикрытием огня без выстрелов бегут к нам. Быстро, между прочим, бегут. Но хуже всего отсутствие воды. Без воды, ты труп.
Спустя пару часов все офицеры расходятся. Молчат, словно и их коснулся ужас того боя. Но лучше им знать, с чем придется столкнуться в будущем, чем оставаться в неведении.
- А Косинов говорит, что было не так…., - командир ДШ батальона, здоровый и плечистый мужик неожиданно останавливается и поворачивается ко мне лицом. Я вижу лицо человека, знающего почем фунт лиха. С такими мне говорить легко.
- Косинов был в двух километрах от боя.     

 

 



Нравится Друзья
 

Дата: 26.06.2017 г.
Время: 8 ч. 27 мин.

26 Июня 2017 г.
Пн   5121926
Вт   6132027
Ср   7142128
Чт18152229
Пт29162330
Сб3101724   
Вс4111825   

на сайте
Гостей: 46
Пользователей: 0
Поисковых роботов: 1
Yandex;
Всего: 47

[AD] [AD] [AD]
[AD] Раскрутка сайта, контекстная реклама [AD] [AD]
Проверить тиц и PR free search engine website submission top optimization

                                                                                © 2007-2017 г. Все права принадлежат Котову Игорю Владимировичу и защищены Законом.